Командный состав ВСП-312
Материалы и фотографии предоставлены
дочерью Порохина И.А. Смирновой-Порохиной Людмилой Ивановной и
ведущим специалистом службы корпоративных коммуникаций СЖД Сенченко Лилией Юрьевной.
Практически вся команда поезда была набрана в Вологде, только начальник поезда и заместитель по медицинской части приехали из Ленинграда. Состав обслуживало 75 работников самых разных специальностей – врачи, медсестры, санитары, железнодорожники, повара. ВПВРЗ выделил поезду двух высококвалифицированных рабочих – машиниста электростанции Ивана Кузнецова и помощника машиниста электростанции Дмитрия Осокина.
Общее фото командного состава: Разумова Любовь Васильевна, старшая медсестра; Киселева Фаина Васильевна, военфельдшер; Порохин Иван Алексеевич, зам. начальника по АХЧ; Шестиперова Августа Аркадьевна, диетсестра; Беляева Анастасия Алексеевна, начальник аптеки; Махонин Павел Степанович, замполит; Дьячкова Татьяна Михайловна, начмед; Даничев Николай Прокопьевич, начальник поезда; Евстигнеева Александра Васильевна, медсестра.
Николай Прокопьевич Даничев, начальник поезда.
До войны Николай Прокопьевич работал терапевтом в Ленинграде, в поезде был с первого дня.
Требовательный к себе и другим, Даничев идеально организовал работу поезда. «Я лечащий врач и начальник санитарного поезда, перед погрузкой был обязан проверить каждое звено работы – от изолятора до кухни, от перевязочной до электростанции, от дезинфекционной камеры до звуковещательной станции…и только если весь комплекс работ был закончен, я и врач-ординатор могли твердо и уверенно приступать к своей основной работе».
Иван Алексеевич Порохин, заместитель начальника поезда по АХЧ, парторг.
У Ивана Порохина был инженерный, конструкторский дар и несомненный организаторский талант – именно с его легкой руки ВСП-312 стал уникальным.
По воспоминаниям сослуживцев, Иван Алексеевич был строгим, требовательным к себе и другим.
Вот что писала ему в послевоенном письме медсестра Нина Соловьева: «У меня перед глазами прежний Порохин военных лет, наглаженный, начищенный, с серыми проницательными глазами, страж порядка ВСП-312. Боялись мы вас в то время, как огня. И не зря – давали вы нам чертей за малейшее неповиновение или беспорядок. А ведь мы были по-молодому беспечны, иногда легкомысленны, хотя и трудолюбивы, и по-молодому выносливы».
Татьяна Михайловна Дьячкова, начальник медицинской части.
В поезд Татьяна пришла совсем молодой девушкой – за ее плечами было два года врачебной практики. Спокойная, всегда приветливая, Татьяна Михайловна работала в вагонах для тяжелораненых.
Доктор Дьячкова вспоминала первые рейсы, когда на не разрушенных еще станциях дети дружно выбегали встречать поезд, приветливо улыбались раненым, совали им кульки, узелки с едой. Потом дети тоже выходили к составу, но уже из закопченных развалин, грустные, молча направлялись прямо к вагону-кухне и протягивали пустые котелки, а то и банки из-под консервов.
И это было страшнее налета в Тихвине, когда бомбы все-таки достали поезд; страшнее виденной под Архангельском пахоты, когда женщины тянули на себе плуг; страшнее страданий раненых. А страданием был наполнен каждый из 53 рейсов поезда. Страданием, а также состраданием, даже к поверженному врагу.
Евстигнеева
Александра Васильевна Евстигнеева, старшая медсестра.
Шура Евстигнеева начала службу еще в финскую войну. «Не ходи, доченька, добровольцем, – запричитала мать, увидев сборы дочери 22 июня 1941 года, – хватит с тебя войны».
В добровольцы Шура записаться не успела – 23 июня пришла повестка, а 24-го она уже принимала свои три вагона. Деловая, энергичная, знающая, она работала безоглядно, о себе вообще забывала. А уж как была смела! На крышу вагона, когда враг сбрасывал фугаски, лезла первой, опасность для нее словно не существовала.
Она действительно хорошо знала свое дело и умела потребовать. Хотя была ненамного старше своих подруг, девушки охотно ей подчинялись.
Валентина Алфеевна Яковлева, сандружинница
В поезд Валя попала летом 1942. Работала в кригеровском вагоне с тяжелоранеными. Кроме работы с ранеными, дел хватало: кормить, убирать, мыть посуду.
Валентина Алфеевна вспоминала: «Чтобы накормить раненых, нужно было принести еду с кухни, которая была в первом вагоне. После обеда мыли посуду… однажды я мыла посуду и выплеснула помои под откос - вместе с ложками. Пока собирала ложки, поезд тронулся. Подхватила ложки и еле успела вскочить на подножку последнего вагона - так и ехала целый перегон. А было холодно, замерзла жутко, но ничего, не заболела».
Лиходкина
Валентина Ивановна Лиходкина, сандружинница
После окончания курсов сандружинниц, в начале 1942 года Валю мобилизовали в ВСП-312. Она представляла, что будет вывозить раненых с фронта, а увидела настоящий госпиталь. Даже расстроилась поначалу – ведь шла на войну, а тут будет так легко! Но легко не было – было очень и очень тяжело.
Позже Валентина Ивановна вспоминала: «Очень трудно было ухаживать за тяжелоранеными. Представьте, например, вагон раненых в челюсть – их приходилось кормить через зонд, одного кормишь – остальные ждут голодные! Только накормила - а он снова руками машет, есть просит – мужики здоровые, аппетит отменный! ... Или бывали загипсованные с ног до головы, внутри гипса все чешется, сзади просовываешь палочку с намотанным бинтом и пытаешься как-то облегчить страдание…».
Татьяна Васильевна Соловьева
Татьяна поступила в поезд вместе со своей сестрой Ниной в 1942 году. Обе работали с тяжелоранеными.
Из письма Татьяны Васильевной Соловьевой (Пустовойт):
«В начале 1943 года я познакомилась с девушкой-военфельдшером и попросилась у Татьяны Васильевны (Дьячковой) отпустить меня на фронт. Та вместо фронта влепила мне три внеочередных наряда – дежурить сутки по составу. Ночью я делала обход поезда. В 14 вагоне в тамбуре слышу: кто-то тяжело дышит. Спрашиваю: «Кто здесь?», получаю сильный удар в грудь, падаю, ударяюсь в дверь, тут же вскакиваю и гонюсь за мужиком в соседний вагон. Кричу: «Стой, стрелять буду!». Он открывает вниз окно и вываливается наружу – висит, держась за раму – а поезд мчится на полной скорости. Я спрашиваю: что тебе надо в поезде, может, мину заложил? Убью сейчас!». (А сама дрожу – пистолета-то у меня нет, начальник распорядился, чтобы мне его на дежурство не давали – не дай бог на фронт убегу). Но мужик, видимо, поверил, отцепил руки и скатился под откос. Оказалось, работала целая шайка: они разрезали межвагонную «гармошку» и воровали американские постельные принадлежности – простыни, одеяла. Пересчитали – все на месте, не успел украсть, вовремя я появилась. Мне объявили благодарность и сняли два внеочередных наряда».
Александр Павлович Костыгин, санитар.
Александр Павлович прошел гражданскую войну, во время которой отморозил пальцы на ноге, и ему их ампутировали. До войны работал в совхозе, в 1941 году был призван в действующую армию на Ленинградский фронт, после ранения попал в ВСП-312.
Он занимался всем подсобным хозяйством поезда. Начальник поезда Даничев писал о Костыгине: «Этому человеку можно было поручить любое дело. Не работа искала его, а он работу. Он помогал Тарусову столярничать, заготавливал топливо для кухни, носил еду раненым… Приходилось проверять, отдыхает ли он или работает сутки без сна… Он держал наших кур и поросят в образцовом порядке и чистоте – до 5 раз в день кормил животных, следил, чтобы куры не замерзали, поливал огород. Товарищи его ласково звали «директор подсобного хозяйства».
Кроме того, Костыгин обслуживал дезкамеру – выполняя кипячение и санобработку белья. Входил в состав ремонтной бригады поезда. После войны вернулся в родной совхоз Нефедово.