Муниципальное бюджетное учреждение культуры
"Библиотечная система Коношского района"

Коношская центральная районная библиотека
им. Иосифа Бродского

«Рождество в стихах Иосифа Бродского»

Вед.: Добрый день! Сегодня наша встреча посвящена Дню памяти гениального, известного, русского поэта Иосифа Александровича Бродского. Он умер 28 января 1996 года в Нью-Йорке. Это число – особый день в нашей истории. 28-го января умер Пётр Первый, 28 января умирал Пушкин. 28-го января умер Достоевский. И для Иосифа Бродского 28-е января стало роковым. У него не выдержало больное сердце, остановилось. Поэт должен был осуществить выбор: умереть со своим или жить с пересаженным.

Ангелы решили за него, отпустив его дома, в семье, во сне. Иосиф Бродский умер на чужбине со своим сердцем. А его родной город Петербург потерял величайшего поэта. Символично, что всё произошло в самом морозном месяце – январе. Наступил Новый год, христиане дождались важнейшего праздника – Рождества. Иосиф Бродский считал его праздником каждого конкретного человека. Неслучайно, что у него написан целый цикл рождественских стихов. Сегодня, накануне Дня памяти поэта, предлагаем поближе познакомимся с рождественскими стихами Иосифа Бродского. Они помогут лучше понять и оценить величие и неординарность поэта.

Чтец 1: Плывёт в тоске необъяснимой среди кирпичного надсада
Ночной кораблик негасимый из Александровского сада,

Ночной фонарик нелюдимый, на розу жёлтую похожий,

Над головой своих любимых, у ног прохожих.

Чтец 2: Плывёт во мгле замоскворецкой пловец в несчастие случайный,
Блуждает выговор еврейский на жёлтой лестнице печальной,

И от любви до невеселья под Новый год, под воскресенье,

Плывёт красотка записная, своей тоски не объясняя.

Чтец 1: Плывёт в глазах холодный вечер, дрожат снежинки на вагоне,
Морозный ветер, бледный ветер обтянет красные ладони,

И льётся мёд огней вечерних и пахнет сладкою халвою,

Ночной пирог несёт сочельник над головою.

Чтец 2: Твой Новый год по тёмно-синей волне средь моря городского
Плывёт в тоске необъяснимой, кок будто жизнь начнётся снова,

Кок будто будут свет и слава, удачный день и вдоволь хлеба,

Как будто жизнь качнётся вправо, качнувшись влево.

Вед.: «Рождественский романс» — первое рождественское стихотворение поэта, написанное в 1961 году. Собственно о Рождестве в стихотворении ни слова, только в заглавии, которое напоминает, что наступает самый главный праздник христиан, день рождения Христа. Иосиф Бродский, таким образом, подчеркнул, что живёт в стране (а это были 60-70-годы), где нет Рождества, оно заменяется Суетливым Новым годом. Нет Бога, которого заменил сплошной и поголовный атеизм. Отсюда и такая пронзительная тоска. Поэт, а было ему тогда 21 год, уже жаждал обретения Бога и смысла, хотя не отдавал себе в этом отчёта. Он подробно знакомится с Библией, со Священным писанием.

Чтец 1: Спаситель родился в лютую стужу.
В пустыне пылали пастушьи костры.

Буран бушевал и выматывал душу

Из бедных царей, доставлявших дары.

Верблюды вздымали лохматые ноги.

Выл ветер.
Звезда, пламенея в ночи,
Смотрела, как трёх караванов дороги

Сходились в пещеру Христа, как лучи.

Вед.: Поводом для написания стихов «Рождество 1963 года» тоже были не религиозные чувства. А всё началось с картинки. Иосиф Бродский вспоминал, что однажды на даче в Комарове в руки попал польский журнальчик. Ему очень понравилась картинка «Поклонение волхвов» (волхвы — это древние мудрецы. Они принесли дары к пещере, когда родился Христос). Поэт картинку вырезал и приклеил её над печкой. По вечерам долго смотрел на картинку и решил написать стихотворение на этот чудный сюжет. Затем последовало продолжение.

Чтец 2: Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.

Холодный ветер снег в сугроб сгребал.

Шуршал песок. Костёр трещал у входа.

Дым шёл свечой, огонь вился крючком.

И тени становились то короче,

То вдруг длинней. Никто не знал кругом,
Что жизни счёт начнётся с этой ночи.

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег.
Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.

Вед.: Иосиф Бродский написал двадцать три стихотворения, посвящённых Рождеству и Новому году. Обычно их называют рождественским циклом, но по времени он разделён на два периода. Первый — ранний, советский (1961- 1973 годы). В нём много личных переживаний и эмоций поэта, одиночества и пустоты. Таких стихотворений всего семь и написаны они по поводу празднования Рождества. Бродский сказал в одном из интервью: «Рождество — это точка отсчёта. Прежде всего, это праздник хронологический, связанный с движением времени. В конце концов, что есть Рождество? День рождения Богочеловека. С тех пор как я принялся писать стихи всерьёз, я к каждому Рождеству пытался написать стихотворение — как поздравление с днём рождения». Но не всегда день рождения удаётся отметить в кругу родных, в кругу друзей. Бывает, что праздники приходится отмечать в одиночестве, как случилось с Иосифом Бродским, когда он жил в ссылке в деревне Норинской.

Чтец: Волхвы забудут адрес твой.
Не будет звёзд над головой.

И только ветра сиплый вой

Расслышишь ты, как встарь.

Ты сбросишь тень с усталых плеч,

Задув свечу, пред тем как лечь.

Поскольку больше дней, чем свеч,

Сулит нам календарь.

Что это? Грусть? Возможно, грусть.

Напев, знакомый наизусть.

Он повторяется. И пусть.

Пусть повторится впредь.

Пусть он звучит и в смертный час,

Как благодарность уст и глаз

Тому, что заставляет нас

Порою вдаль смотреть.

И молча глядя в потолок,

Поскольку явно пуст чулок,

Поймёшь, что скупость — лишь залог

Того, что слишком стар.

Что поздно верить чудесам.

И, взгляд подняв свой к небесам,

Ты вдруг почувствуешь, что сам –

Чистосердечный дар.

Вед.: Стихотворение «1 января 1965 года» написано в Норинской. В нём звучит пронзительная грусть и горечь, «что поздно верить чудесам». Но вдруг происходит чудо — озарение. «И, взгляд подняв свой к небесам, ты вдруг почувствуешь, что сам — чистосердечный дар». Поэт, загнанный в глушь, живя в одиночестве без родных и друзей, начинает верить в рождественские чудеса. И не всё уж так плохо.

(Запись куплета из песни «Как славно вечером в избе…» в исп. О.Митяева)

Вед.: Восемнадцать месяцев ссылки позади. Для Иосифа Бродского это нелёгкое время оказалось самым плодотворным в его жизни. Происходит становление его как гениального поэта. «Это один из лучших периодов в моей жизни», — говорил Бродский о ссылке в деревне Норинской.

Вижу в стекле себя холостого.
Я факта в толк не возьму простого,

Как дожил до от Рождества Христова

Тысяча Девятьсот Шестьдесят Седьмого.

Двадцать шесть лет непрерывной тряски,

Рытья по карманам, судейской таски,

Ученья строить Закону глазки,

Изображать немого.

Вед.: Это отрывок из стихотворения «Речь о пролитом молоке». Время гонений ещё не забыто, а изгнанье навсегда из родной страны – ещё впереди.

В Новогоднюю ночь я сижу на стуле.
Ярким блеском горят кастрюли.

Я прикладываюсь к микстуре.

Нерв разошёлся, как чёрт в сосуде.

Ощущаю лёгкий пожар в затылке.

Вспоминаю выпитые бутылки,

Вологодскую стражу, Кресты, Бутырки.

Не хочу возражать по сути.

(Звучит запись куплета песни «Ни тоски, ни любви, ни печали». Исп. О.Митяев).

Вед.: Последнее Рождество на Родине. В стихотворении «24 декабря 1971 года» Иосиф Бродский сначала иронизирует по поводу советской современности, которая вообще-то собирается встречать Новый год, а не Рождество. Современность представляется поэту Иродом. У многих в сердце пустота, и они не видят и не верят в чудо. А чудо всё равно совершается, Рождество всё равно происходит. Поэт приблизился к подлинно религиозному пониманию Рождества Спасителя. Он ощущает в себе даже присутствие Духа Святого.

Чтец 1: В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных – слякоть и давка.

Из-за банки кофейной халвы

Производит осаду прилавка.

Грудой свёртков навьюченный люд:

Каждый сам себе царь и верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,

Шапки, галстуки, сбитые набок.

Запах водки, хвои и трески,

Мандаринов, корицы и яблок.

Хаос лиц, и не видно тропы

В Вифлеем из-за снежной крупы.

Чтец 2: Пустота. Но при мысли о ней
Видишь вдруг как бы свет ниоткуда.

Знал бы Ирод, что чем он сильней,

Тем верней, неизбежное чудо.

Постоянство такого родства –

Основной механизм Рождества.

Но когда на дверном сквозняке

Из тумана ночного густого

Возникает фигура в платке.

И Младенца, и Духа Святого

Ощущаешь в себе без стыда:

Смотришь в небе и видишь — звезда.

Вед.: Это стихотворение считается одним из лучших рождественских стихов Иосифа Бродского советского периода. А теперь мы совершим временной и пространственный скачок и переносимся в Америку в 1987 год. Поэт эмигрировал из России в 1972 году, но во время этого скачка мы не особенно много растеряли рождественских стиха: всего два. Это«Лагуна», в котором дана рождественская экзотика Венеции: «Рождество без снега, шаров и ели у моря, стеснённого картой в теле». Второе стихотворение — рождественское послание своему другу Евгению Рейну: «Я пишу тебе это с другой стороны земли в день рождения Христа. Снежное толковище за окном разражается искренним «ай-люли»; белизна размножается…» Стихи американского периода включают основной корпус стихов уникального рождественского цикла, аналогов которому в русской поэзии не существует. От стихотворений этого периода веет холодной вечностью, в них почти нет личных эмоций поэта, но есть вера в вечность бытия. Последнее рождественское стихотворение Бродского «Бегство в Египет» было написано в декабре 1995 года.

Чтец 1: В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надёжней суммы прямых углов!)

В пещере им было тепло втроём;

Пахло соломою и тряпьём.

Соломенною была постель.

Снаружи молола песок метель.

И, припоминая его помол,

Спросонья ворочались мул и вол.

Мария молилась; костёр гудел.

Иосиф, насупясь, в огонь глядел.

Младенец, будучи слишком мал,

Чтоб делать что-то ещё, дремал.

Чтец 2: Ещё один день позади — с его
Тревогами, страхами; с «о-го-го»

Ирода, выславшего войска;

И ближе ещё на один — века.

Спокойно им было в ту ночь втроём.

Дым устремлялся в ночной проём,

Чтоб не тревожить их.
Только мул
dо сне (или вол) тяжело вздохнул.
Звезда глядела через порог.

Единственным среди них, кто мог

Знать, что взгляд её означал,

Был младенец; но он молчал.

Вед.: Эти рождественские стихи написаны как будто о себе, о своей семье: 9 июня 1993 года родилась дочь Бродского и его жены Марии Соццани – Анна Мария Александра. Бродский как будто пишет картинку Рождества с натуры:

 «пахло соломою и тряпьём», «Мария молилась; костёр гудел», «Младенец, будучи слишком мал, чтоб делать что-то ещё, дремал». И снова, как бы поверх земной жизни, «звезда глядела через порог». Вся картина пронизана чувством защищённости. Видимо, когда Бродский писал эти стихи, он чувствовал уют своего дома, и ему хотелось, чтобы это ощущение осталось навсегда. «Спокойно им было в ту ночь втроём. Дым устремлялся в дверной проём».

Очень символично, что именно это стихотворение завершает Рождественский цикл Бродского, так как оно выражает самое главное, что значил этот праздник для поэта. Стихами о Христе-младенце поэт писал картину своего и всечеловеческого счастья. И это было его последнее Рождество. Умер Иосиф Александрович в возрасте 56 лет. Его трёхлетней дочери нужно было объяснить, где папа, и ей сказали, что папа теперь на небе. Маленькая Нюша уточнила: «На небе с Моцартом?» После смерти отца девочка диктовала матери письма на небо к папе, в которых просила передать, что она его, конечно, понимает – ему оттуда трудно спуститься. Может, он всё же что-нибудь придумает с дождиком, например, спустится. А если нет, то она, когда вырастет, всё равно обязательно найдёт способ к нему подняться.

Сам Бродский свято верил в Рождение Спасителя мира, в его Небожительство:

На юге, где в редкость осадок белый,
Верят в Христа, так как сам он — беглый:
 
Родился в пустыне, песок — солома,

И умер тоже, слыхать, не дома.

Помянем нынче вином и хлебом

Жизнь, прожитую под открытым Небом,

Чтоб в Нём и потом избежать ареста

Земли — поскольку там больше места.

(В начале и конце звучат песни «Рождественский романс» и «Стансы» в исполнении О.Митяева).